Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: шнур (список заголовков)
22:14 

От Восхода до Zakata




Артемий Троицкий – о том, за что обидно Леониду Парфенову, в чем парадокс современного телевидения и каких представителей отечественного андеграунда не стыдно слушать




Недавно у Артемия Троицкого родилась дочь, и, естественно, новорожденная для него важнее всего – поэтому музыкальный критик никого не зовет в гости и не выбирается в кафе. Тем не менее, он согласился дать интервью по телефону и рассказал, за что обидно Леониду Парфенову, где искать актуальную музыку и каких представителей российского андеграунда он слушает с удовольствием.





— Артемий, вы дружите с Леонидом Парфеновым. На ваш взгляд, повлияет ли его речь на вручении премии Листьева на описанную в ней ситуацию? Возможно ли в принципе изменение такого положения вещей, и если да, то каким образом?



— Я считаю, что речь Парфенова ситуацию отражает достаточно объективно. А не согласился бы я с ним только в том, что он говорит, что информационное вещание у нас ужасное, оно и конъюнктурное, и запрограммированное, в отличие от вещания развлекательного или киносериального показа, которые у нас якобы очень хороши. Я считаю, что и то и другое — ужасно. Что развлекательная вся эта попсовая история, что чудовищные сериалы, среди которых приличных попадается один на сотню, что информационное вещание — это все продукты одного и того же, более чем убогого качества.



А так, естественно, Леонид все сказал правильно, и, по-моему, все и без него это знали, в том числе и те, к кому эта речь была обращена. Я думаю, что столь большой резонанс она получила не потому, что она что-то реально означает и может на что-то повлиять. Нет, она ни на что не повлияет, потому что имеется определенная государственная политика, и определяют ее не Эрнст и не Добродеев, а Путин, Юмашев, Сечин, Сурков и прочие всем известные, а также некоторые малоизвестные товарищи. Точнее, друг другу они товарищи — мне они нифига не товарищи.



Так вот, резонанс эта речь имела, наверное, потому, что Леня — вообще человек очень осторожный, очень комильфо, и никогда себе прежде не позволял какой-то публичной критики. А тут он это сделал, и, конечно же, люди от одного этого слегка оторопели. А Леню в этой ситуации я понимаю очень хорошо. Об этом достаточно говорили и писали, но я хотел бы назвать еще одну причину, которая мне кажется очень важной. Дело в том, что Парфенов — он такой окончательный и бесповоротный до мозга костей телевизионный профессионал, выпускающий очень качественную, штучного, ручного изготовления продукцию. Не всегда, но часто. И конечно же, он очень рассчитывает на то, что эта его работа будет оценена адекватными людьми. А проблема в том, что адекватные, нормальные, культурные люди, то есть референтная группа Леонида Парфенова, телевизор, в общем-то, смотреть уже перестала. То есть по тем самым причинам, которые он изложил в своей речи, сейчас мало кто телевизор и смотрит. 





Скажем, сделал Парфенов замечательную программу про Зворыкина, русского экспата, который в Америке стал одним из изобретателей телевидения. И, наверное, Леня рассчитывал, что после этого ему позвонят 50 человек и скажут: «Леня, молодец, изумительная программа». А вместо пятидесяти позвонили пятнадцать и сказали: «Какая это изумительная программа!» А где же остальные 35? А они эту программу не видели, просто потому, что телевизор вообще не смотрят. Соответственно, Лене Парфенову обидно за телевидение как таковое. Что он старается, что они — такие профессионалы, и умники, и телевизионные большие мастера, а весь этот бисер приходится метать перед свиньями, для которых программа Парфенова — просто какая-то затычка между тупой пропагандистской программой «Время» и очередным сериалом.



Так что Лене можно только посочувствовать. Он, к сожалению, кроме телевидения больше ничего делать по-хорошему не сможет. Вот был у него опыт с журналом «Русский Newsweek», который закончился не особо хорошо. Он — действительно абсолютно, стопроцентно, до мозга костей телевизионный человек. И он просто видит, что вся эта… что весь этот храм телевидения, жрецом которого он был последние несколько десятков лет,, заполнен быдлом. И, естественно, ему очень обидно.



— У вас есть несколько своих лейблов: «Зенит», Zakat, «Восход» и «Прибой». Какие проекты, выходящие на этих лейблах, вы считаете наиболее интересными?



— У меня на самом деле несколько лейблов, но я не сказал бы, что они совсем уж мои собственные. Все это делается мною в сотрудничестве с известным концерном «Союз», который занимается всяческими скучными техническими хлопотами по поводу выпуска пластинок, а я беру на себя то, что мне нравится, а именно заботы гуманитарные: репертуарные, пиарные, и прочая, и прочая…



Наиболее продуктивный из них — это Zakat, на котором выходит всевозможная лицензионная западная продукция. Я думаю, самое известное, что выходит на нем, — это различные релизы из каталога английского инди-лейбла Domino Records, а это, наверное, лейбл номер один в мире. И они, собственно, всем известны, и продаются хорошо, и так далее. Флагманские артисты тут, естественно, британский квартет Franz Ferdinand.





«Прибой» — это лейбл совсем маленький, он посвящен музыке серф, которую я очень люблю и которая для нашей страны очень экзотична. Музыка океанских серфингистов. Там выходили пластинки как иностранные, скажем, финнов «Лайка и космонавты», так и русские, например, сборник «Серфинг на снежной волне» — это сборник вообще всего русского серфа, большой такой двойной альбом. Также был сольный альбом группы «Вивисектор» и некоторые другие.



Далее — лейбл «Зенит». Это в основном архивные записи интересной российской музыки, как правило, не выходившие на CD в 80-е, 90-е годы. Здесь, наверное, самая массивная серия — это переиздание полного собрания звукосочинений группы «Центр» и Василия Шумова. Выпущено, я думаю, уже где-то порядка 14, может быть, 16 альбомов «Центра» разных лет. Но этим дело не ограничивается. Выходят еще некоторые группы, которые не слишком знамениты — то есть это не «Кино», не «ДДТ», не Nautilus Pompilius, но, на мой взгляд, очень важны и качественны.



Ну и наконец, лейбл «Восход» — это всевозможные актуальные записи наших музыкантов — как молодых, так и известных. Среди известных последний альбом группы «Мегаполис», который был признан лучшим альбомом истекшего сезона по версии премии «Степной волк». Это новая пластинка, опять же первая за несколько лет, московского «Вежливого Отказа». Это первый и, я боюсь, единственный релиз проекта «Рубль» Сергея Шнурова.



Но для меня не менее интересны те диски на «Восходе», которые записаны не слишком знаменитыми и молодыми артистами. Здесь, наверное, флагманская группа — это группа «Барто», у которых не так давно вышел уже третий, а если считать альбом ремиксов, то и четвертый альбом. «Барто» — это моя любимая на сегодняшний день московская, а может быть, и вообще русская группа. Я считаю, это важнейший музыкальный феномен настоящего времени. Помимо «Барто» мне очень нравится альбом группы из Екатеринбурга «4 позиции Бруно», который мы тоже выпустили в этом году.





Есть и некоторые другие проекты. Например, «Пахом», два альбома которого уже вышло — такой московский безумный альтернативный рэп. Опять же этот лейбл ориентируется в основном на музыку, которую принято называть андеграундом. И я очень рад, что у этих артистов, у которых, скорее всего, никогда не было бы денег на то, чтобы выпустить компакт-диск, он все-таки появляется. И, хотя коммерческого прока от этого нет вообще, всегда приятно держать в руках такую вещицу, приятно ее кому-то подарить с автографом и так далее. Собственно говоря, для того все эти диски и печатаются.



— В одном из интервью, как раз о лейблах, вы говорили, что на «Восходе» был ряд исполнителей, которых «Союз» отказался издавать в силу полной их нерентабельности.



— Да.



— Вы можете рассказать об этих товарищах?



— Это рабочий момент. Дело в том, что, поскольку финансовые риски за выпуск альбомов на моих лейблах несет действительно концерн «Союз», а не я, то с моей стороны было бы просто свинством говорить им: «Ребята, вот я хочу, чтобы вы это издали, а будет это продаваться или нет, вообще не ваше дело». Я вполне честный командный игрок в этом смысле. И если партнеры из «Союза» аргументированно убеждают меня в том, что выпуск того или иного альбома приведет к гарантированным финансовым потерям, естественно, я на этом не настаиваю.



Один альбом такого плана, который я могу упомянуть, хотя подобных было несколько, — это ленинградский электронный панк под названием «Дима Беслан». Это электронная музыка, в высшей степени мрачная, глумливая, с интересными сэмплами и вполне ощутимой социально-политической подоплекой. Мне нравится творчество этого человека, его зовут Артур, он живет в Питере. Но вот по нему, скажем, мы с «Союзом» к общему знаменателю не пришли, хотя я не исключаю того, что в будущем все-таки что-то с ним получится.





— Какова ваша оценка современного состояния отечественной музыки? В чем вы видите проблемы, и какие у них есть пути решения?



— Вы знаете что? Если говорить о музыке, то я считаю, что состояние ее вполне неплохое. К сожалению, очень многие считают нашей музыкой попсу, то есть то, что идет по каналам телевидения, по всяким радиостанциям типа «Русского радио» и аналогичным. Я это музыкой вообще не считаю. То есть это — некий убогий … аудиопродукт. Точно так же, как я не считаю кулинарией то, чем кормят людей во всяких тошниловках типа «Макдональдса», точно так же я не считаю музыкой то, что делается на всяких «Фабриках звезд», в продюсерских центрах и так далее. Эта музыка значительно ниже уровня моего радара, и я ее не знаю и знать не хочу.



Что касается музыки, которая мне интересна и которая мне нравится, то в последние годы, я считаю, у нас очень много всего интересного происходит. С одной стороны, оживились некоторые восьмидесятники, тот же Вася Шумов, о котором я уже говорил, и, Миша Борзыкин. И меня это очень радует. С другой стороны, появилось реальное новое поколение. И когда я говорю реальное, то имею в виду не только то, что это люди молодого возраста, но и то, что у них иное отношение к музыке, чем, скажем, у артистов восьмидесятых и девяностых годов. 



Я уже говорил о группе «Барто», могу назвать Padla Bear Outfit из Петербурга, те же «4 позиции Бруно» из Екатеринбурга, «Краснознаменную дивизию имени моей бабушки» из Москвы. На самом деле их довольно много, этих людей. Скажем, я второй год участвую в жюри конкурса «Музыка твоего города», который компания «Мегафон» проводит в областных центрах середины России. Это такие города, как Рязань, Тула, Брянск, Владимир, Орел, Курск, Нижний Новгород. И надо сказать, меня просто поражает то, насколько много в этих областных центрах создается интересной, актуальной и свежей музыки. Я сейчас буду стараться вообще что-то делать с этими ребятами тоже, потому что это просто удивительно.





Так что я оцениваю состояние как очень даже оживленное и перспективное. Помогают в этом два фактора: в первую очередь, Интернет, который дает возможность людям, и общаться друг с другом, и выходить на слушателя без всякого радио и телевидения, которые сейчас прогрессивным музыкантам вообще задаром не нужны; и второе, что очень радует, это то, что всячески ветвится и развивается клубная система. То есть очень много клубов стало. Не только в Москве и в Питере, но и в тех же областных центрах фактически повсюду есть места, где если не каждый день, то, по крайней мере, несколько раз в неделю звучит живая музыка. Туда группы приезжают на гастроли — те же «Барто» сейчас отправились в тур практически по всей России. То есть это Урал, Сибирь, Поволжье, юг. Группа, которой никогда не было и даже быть не могло ни на радио, ни на телевидении. Тем не менее она имеет бешеный успех и устраивает по стране практически такие же гастроли, как Филипп Киркоров. Правда, может быть, в меньших залах.



— Занимаясь музыкальной журналистикой, вы искали, находили и открывали для своей аудитории интересных исполнителей. В нынешнем качестве ищете ли вы музыкантов для своих лейблов или они приходят сами? Почему, на ваш взгляд, поиск талантливого и качественного продукта и в музыкальном бизнесе, и в медийной сфере сходит на нет?



— Я считаю, что сейчас искать талантливых музыкантов намного проще, чем когда бы то ни было, опять же благодаря Интернету и клубной системе, которая выдает на-гора огромное количество живых концертов. То есть я выуживаю каких-то интересных артистов самыми разными способами. Некоторые мне сами присылают кассеты, другие звонят — приглашают на свои концерты, третьи обнаруживаются в процессе моего участия в каких-то конкурсах.

Так, кстати, я нашел группу «Барто» — это был такой интернет-конкурс большой, федерального уровня. Я впервые услышал их записи, и они мне очень понравились. То есть возможностей и для того, чтобы талантам самим о себе заявить, и для того, чтобы заинтересованные люди могли эти таланты обнаружить, очень много. И это огромное преимущество нашего времени перед тем, что было в 80-е – 90-е годы.
  























@темы: 4 позиции бруно, Padla Bear Outfit, Zakat, Артемий Троицкий, Барто, Беседы, Вивисектор, Восход, Дима Беслан, Зенит, Краснознаменная дивизия имени моей бабушки, Леонид Парфенов, Мегаполис, Пахом, Рубль, Союз, Центр, Шнур, андеграунд, лейбл, попса, шоу-бизнес

13:33 

Прививка для яппи




Сергей Шнуров рассказал Антону Веселову об особом пути России и о том, что стабильность по-русски – это все равно, что стоять по горло в дерьме и лелеять надежду на то, чтобы не пошла волна




Шнурову тридцать семь. Но кажется, что он, как покрытая патиной туба, гудел и жарил вечность. Он поставил свой копирайт на том настроении, которое наши мужские люди ловят на похоронах и пьяных танцах. Если бы он не был русским, то родился бы, наверное, интеллигентным Гораном Бреговичем. И тогда его музыку весело и эстетично исполняли бы цыгане. Но он русский, похмельный, бородатый философ, придумывающий такие неувядающие рингтоны, как «www.leningrad»; или «Бумер», а еще убивающие сознание (пусть всего на несколько минут) песни вроде «Дня рождения» или «Ду ю лав ми». Его задиристое ска действует как прививка. У одних от нее случается аллергия, у других – наступает отторжение, у третьих она вызывает тяжелые осложнения на несколько дней. И все же медики от шоу-бизнеса прописывают его процедуры в профилактических целях каждому успешному господину. Шнур, как Чумак – защищает яппи от витающего в воздухе вируса обстоятельного загула и еще от решительного упадка сил, также передающегося воздушно-капельным путем. Он принимает на грудь и в голову за каждого из нас и при этом ничуть не стареет душой. Свое настроение Сергей Владимирович, как ни странно, черпает в классике и трудах хард-рокеров 70-х.



Фото Антона Веселова

  



– Вам действительно так нравится Jimi Hendrix?



– Мне вообще-то мало что нравится. Hendrix, Zeppelin, AC/DC, Prodigy…



– На возрожденные составы ходите?



– На Led Zeppelin вот не полетел в Лондон. Я хотел бы там побывать, но не получилось. А остальное меня мало интересует. А кто там еще возродился? Police меня не волнует – это какая-то псевдомузыка. Smashing Pumpkins – тоже не нравится.



– А в поп-музыке?



– Популярная музыка всегда была черт знает чем. От Марлен Дитрих до сегодняшних дней. Просто, мне кажется, не нужно в куче говна искать гусиную печень. Поп-музыка на то и поп-музыка, что настроена на потребление массами. А массовая культура – не прорыв в метафизические глубины бытия, а всего лишь фон. В отличие от того же Jimi Hendrix.



– Но гусиная печень в поп-музыке все же есть?



– Да не особенно. Хотя, если покопаться, найти можно. Но там нет метафизики – это точно. Вся беда так называемого русского рока, который, по-моему, окончательно загнулся, в том, что ребята с помощью шлягера пытаются объяснить смысл бытия. Шлягер – неподходящая субстанция. Это все равно что на «Жигулях» пытаться выиграть гонку «Формулы-1». Одно к другому не имеет никакого отношения.



– А в чем метафизика вашей популярности в 1997-м, в 2000-м, в 2010-м?..



– «Ленинград», «Рубль» – как фирма Adidas, мы актуальны всегда. Пока есть футбол, есть фирма Adidas. Футбол – это надолго. Мои группы и футбол – это параллельные события. Вон у нас какая команда большая. Но мы не задумываемся, актуальны мы или нет, – просто играем от души.



– У вас еще, знаете, особенный зритель. Вроде бы разные люди, но их всех что-то объединяет. Наверное, они могли бы вот так, без подготовки вместе выпивать!



– «Ленинград» – это спонтанная фигня, как кутеж. Вот собираются четыре взрослых человека за бутылкой водки, а потом это перерастает в недельную пьянку. А вообще-то они хотели просто посмотреть футбол. Но вот закрутилось, разразился ураган и докрутил до двух разграбленных ларьков. Так и у нас. Никто специально не готовится к концерту – не бреется, не надевает брюликов, чтобы блеснуть ими и нас увидеть.



– Серьезная взрослая публика, которая вас слушает, позволяет вам быть успешным?



– Да.



– Не припоминаете, с какого времени?



– Да мне кажется, я был успешным уже в детском саду. Как-то так сложилось. Когда мы сидели в сугробах: вот они – «фашисты», а мы – «русские», и нужно было поднять парней в атаку – поднимал всегда я.



– Вы всегда были за «наших»?



– Нет, «фашистом» я тоже был. Кто из нас не был «фашистом» в детском саду?!



– Вы прошли большой путь от командира в детском саду через студента религиозно-философского института при духовной академии до панк-ска…



– Институт я не окончил – до сих пор в академическом отпуске. А путь к музыке – действительно сложный. Скорее всего, через прочитанного философа Шестова. Шестов обратил мое внимание на другого философа – Фридриха Ницше. И через Ницше я вышел на Бодрияра. Вот так.



– Пост соблюдаете?



– Нет. Путешествующие не постятся. А мы все время в пути.



– Вы вообще верующий человек?



– Мне не нравится это слово. Нет неверующих. Одни верят, что Бог есть, другие – что Бога нет.



– Ну, платите десятину, в конце концов?



–  Я не считал. Может, больше трачу, а может – меньше. Мне кажется, отношения с Богом должны немного отличаться от сотрудничества с налоговой инспекцией.



– От вас вечно что-то этакого ждут. С ума можно сойти – все время стараться не облажаться…



– Мне вечно пытаются приплюсовать чужие качества. Например, скандалиста. Я никогда не скандалил. Положим, то, что было мне интересно в 29 лет, письку, там, показать, – в 37 уже не интересно. Я думаю, мало кого моя писька сейчас удивит. Мы сейчас больше думаем об аранжировках. Интересно стало выступать – вот так, прозаично, без сисек-писек. Хотя сиськи-письки тоже присутствуют в нашей жизни.



– Так что от вас теперь ждать?



– А хрен его знает. Если бы знал, было бы совсем скучно жить. План есть только у Путина. А я без плана живу. Мне так лучше.



– Похоже, на выборы вы не явились?



– Нет. Мне не нравится… Вот летишь в самолете, предлагают пепси или колу – а мне хочется томатного сока.



– Ну а план Медведева захватывает? План Путина убеждает?



– Я не очень разбираюсь в плане Путина. Да и план Медведева мне не ясен. Вся эта ситуация мне напоминает мультфильм моего детства «За 80 дней вокруг света». Там был такой персонаж, который вечно спрашивал: «Мистер Фикс, у вас есть план?» Вот и у нас какие-то вечно меняющиеся планы. Я не вижу вот этого инновационного развития России. Не слышу о вложениях в развитие инфраструктуры. Не вижу развития дорог. Я много чего не вижу. Вижу, что открывается множество магазинов, в которых продают китайские товары. Сама страна ничего не производит. Меня это пугает.



– Вы, как философ, наверняка знаете особый путь России. Или его нет?



– Порой мне кажется, что стабильность – это когда человек стоит по горло в дерьме. Еще чуть-чуть, и захлебнется. Так вот стабильность – это не призыв разгрести все это, а надежда, что не поднимется волна.



– Как получилось, что к вам, вполне удачливому и образованному человеку, приклеился образ вашего персонажа – тунеядца и алкоголика?



– Образ придумывают люди, слушатели. И как он складывается, это одному Богу известно. Я живу так, как я живу. Хочу – пью, хочу – не пью. И вот сейчас никто меня не заставит махануть перед концертом стакан водки. Пусть кто-то скажет: «Да, блин, а Шнур-то уже не тот!» Да нет, братцы, я просто не хочу. Я всю жизнь делаю то, что я хочу. Чем выгодно, кстати, отличаюсь от депутатов.



– Мне кажется, ваши озорные песни всегда агитируют присоединиться – замахнуть стаканчик, затянуться вкусной сигаретой…



– Ерунда. Сколько импотенту ни показывай порнухи, у него все равно не встанет. И Черчилль курил, и Сталин. Ну и что?



– Маме, наверное, неловко, что вы со сцены матом ругаетесь…



– Ну, мама до сих пор переживает – как мама. Ей бы, конечно, хотелось, чтобы я был первой скрипкой в Мариинском театре. А мне этого не очень хочется. Мне там скучно. Да и если все время оглядываться на маму… Я думаю, Хендрикс на свою не особенно оглядывался.



– А ведь когда-то вы были мирным офисным работником!



– Был, а что еще делать? Человек оканчивает институт – а заводы стоят, наука никуда не двигается. Что ему делать? Продавать китайские железки, понятное дело! У него выхода другого нет.



– Так это китайцы виноваты в том, что у нас расплодился офисный планктон?



– Дурацкое словосочетание. Мне кажется, сегодня менеджеры являются передовой частью общества – каким при Ленине был пролетариат. Менеджеры посидят вот так в интернете, уткнувшись в свои odnoklassniki.ru или youtube.com, и в конце концов внесут какой-то вклад в историю и искусство. Просто перевернут этот мир. Потому что они ничем не заняты. А люди, которые ничем не занимаются, очень опасны. Хотя среди журналистов и музыкантов тоже хватает… (Шнур смачно выругивается. – А. В.)



– Вы могли бы предупредить нас, что это будет за революция?



– Я не знаю. Скорее всего, она будет завязана на технологиях.



– Война миров? Высокие технологии погубят человечество?



– Не погубят. На самом деле, как говорил Хайдеггер, атомная бомба взорвалась в трудах Парменида. Человечество уже давно погублено.



– Кстати, что вас в последнее время потрясло в науке? Или, может быть, какой-то гаджет изменил вашу жизнь?



– Потрясло то, что математик-петербуржец отказался от Нобелевской премии, послал всех на… (в шнуровских матерках словно бы материализуется его тёмная энергия. – А. В.) и выключил свой компьютер. Вот это гениально. Это было давно, но ярко.



– А вы бы смогли отказаться? Ну, хотя бы от приглашения играть в тьмутаракани?



– Это разные вещи. На концертах мне важен звук. Остальное – не важно. А какая разница? Мне что Куршевель, что Гатчина – это же всего лишь географические точки.



– Вспомните самый маленький населенный пункт, куда вы приезжали с концертом.



– Этот пункт называется Новосадовая – бывшая зона, где нет электричества, живут всего четыре человека. И там я как-то оказался у костра с гитарой. Это было давно… Жуткий замес!



– Был аншлаг?



– Были все.



– После этого пельменями олигархов вас уже не удивишь…



– Они бросались потому, что у меня не получилось выступить, – я перенервничал.  Правда, я тоже кидался – так что неизвестно, кто кого закидал. Ну и потом, это все же очень положительный, глубоко личный опыт. Положительный – в том, что вседозволенность этого коллектива фактически не имеет границ.



– А вы сами как относитесь к олигархам?



– Я – наверное, не отношусь. Не владею такими активами. У меня в основном пассивы. Так ничего толком и не работает. К олигархам нормально отношусь, как ни странно. Мне кажется, это все дутая история. Одна из болезней российского общества в том, что к богатым и успешным людям принято относиться плохо. Почему такая фигня?.. (Задумчиво чешет «репу». – А. В.) Вот если ты чуть поднимаешь голову, тебе начинают по ней бить.



– У вас все будет хорошо. Вы вот и линию обуви выпустили – Jump&Шнуров…



– Идея пришла российскому представительству американской фирмы Jump.



– На эмблеме белка – символ белой горячки?



– Каждый видит в ней что-то своё. Иногда мне тоже кажется, что речь идет о «белочке», но нечасто. Там еще год моего рождения есть – 1973, рыбы…



– А шнурки?



– Они присутствуют в каждом ботинке.



– Извините за прямоту, а вы на футбол летаете?



– Нет. Да я и в Питере не особенно хожу на стадион. Мне нравится смотреть повторы. А на стадионе если ты не вовремя отвернулся, то все – капут.



– Дома смотрите или в клубе?



– Дело в том, что я люблю разговаривать с телевизором – как Фантоцци. Мне этого общения, кстати, хватает. Мне очень нравится, что телевизор мне ничего не отвечает. А в клубе все же нужно какой-то диалог вести.



– Правду только телевизору и рассказываете?



– Телевизор – он не ждет правды. Я от него, кстати, тоже.



– У вас большой экран?



– У меня разные квартиры, а в них разные экраны.



– А в самой большой квартире?



– Ну, вот такой, наверное. (Шнур показывает, похоже, диагональ в 82 сантиметра. – А. В.)



– Книгу про вас одобряете?



– Книга гениальная. «Музыку для мужика» написал не просто наш поклонник, а великий журналист и музыкальный критик Максим Семеляк. А недавно мы получили сообщение от великого кинокритика Ростоцкого: «Читаю пятый раз. Плачу».



– А вы от чего плачете? Например, от какой музыки?



– Дома я стараюсь ничего не слушать. Музыка меня отвлекает. А если я что-то слушаю, то делаю это осознанно. Скорее всего, это будет Рахманинов. Второй концерт, наверное. Может быть, Led Zeppelin – мне сейчас сделали отличный подгон на DVD. Я все это, конечно, видел. Но могу посмотреть еще раз сто.



– Вас мучает, когда где-то поблизости звучит рингтон вашей песни?



– Мне сын вот сюда (Шнур демонстрирует свой мобильник. – А. В.) поставил мотивчик из «Бумера». Мне кажется, отличный ретромотивчик.



– А у него что стоит вместо звонка?



– Слушай, или Puff Daddy, или 50 Сent. Что-то такое слушает. Eminem еще.



– У вас с сыном хороший контакт?



– У нас замечательные отношения. Я не воспитываю его, он не воспитывает меня. Мы оба – состоявшиеся личности. Воспитывать нас уже поздно.



– Для его одноклассников вы – большой человек?



– Одноклассники? Не знаю. Я их не видел, слава Богу. У него есть круг общения – какие-то корешки. Но они не вместе учатся. Мне вообще не нравится вся эта истерия по поводу «Одноклассников». Я ни разу не был на этом идиотском сайте, и нет у меня большого желания видеть своих однокашек. Это какая-то «недожизнь». Если жизнь пустая, ее наполняют вот такими мыльными пузырями. А у меня она как свежий факт – только жарить и жарить.



– Одноклассники звонят? Пытаются использовать старые связи?



– Откуда они знают мой телефон? Да и нет у меня настолько старых знакомых. Все мои знакомые вон там сидят. (Шнур кивает в сторону музыкантов своей группы. – А. В.) Да и как можно воспользоваться моими связями? Ну что?!



– Все же популярность, шоу-бизнес…



– Ну и кто я в шоу-бизнесе? У меня же нет своей программы «Две звезды».



– А вдруг будет!



– Тогда буду выдвигать своих корешков, которые даже петь не умеют, – ну все как в телевизоре.



– А может такое случиться?



– Я думаю, нет. Телевизором правят… (Последнее нецензурное словцо звучит как-то устало, выстраданно. Похоже, интервью окончено…)













@темы: Беседы, Рубль, Сергей Шнуров, Шнур, ленинград, ска

artread

главная